«Нам смерти час назначен слишком ранний...»


Источник

06.01.2022

Пять дней назад мы отметили день рождения Анатолия Жигулина, узника ГУЛАГа. Сегодня - день рождения другого поэта, ставшего одной из последних жертв советской лагерной системы: 6 января 1938 года, шесть дней спустя тридцать седьмого года, в селе Рахновка Винницкой области родился поэт, политзаключенный, член Украинской Хельсинкской группы и ныне – герой Украины Василь Стус, погибший в 1985 году в лагере Пермь-36 во время второго срока.
 
Странным (или, наоборот, совершенно объснимым) образом в судьбе Стуса есть точка пересечения с Жигулиным: после первого лагерного срока Стус отбывал ссылку на Колыме, в поселке Матросово, всего лишь в ста километрах от тех мест, где сидел Жигулин; и оба поэта работали в золотых забоях.
 
Тюрьма – лагерь – Колыма – бытие вдали от Украины: эти темы пронизывают поэзию Стуса: как воспоминание о горьком прошлом – и предчувствие темного будущего.
Сегодня мы публикуем подборку стихов Стуса (перевод Александра Купрейченко, издание Харьковской правозащитной группы), в которых отражен его опыт изгнанника, арестанта, колымчанина; в которых узнику позднесоветской ссылки являются призраки мертвецов сталинских лагерей, и свидетельствует о страдании сама земля, камни ее. В этих стихах, – память об Алле Горской, художнице и диссидентке, убитой КГБ, и о Василии Макухе, совершившем самосожжение на Крещетике в 1968 в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию; память о мужестве и сопротивлении, символом которых стал и сам Стус.
 
***
 
Плачет цветом багряным калина —
обжигает мороз Колымы.
И под солнцем бескрайним картина —
звонкогласый собор, Украина —
мне явилась на стенах тюрьмы.
Так бесшумно, безлюдно в округе,
только солнце, пространство и снег.
Закатилось на обруче-круге
мое сердце в медвежий ночлег.
Плачи лиственниц голых звучали,
прозрачный олень плыл во мгле,
сомкнулись концы и начала
вот на этой, чужой мне земле.
 
***
 
Над Колымою солнце — дыбом.
Им Бог раскачивает высь.
Через коряги, до воды бы,
волю пей — не захлебнись.
Вокруг лишь сопки да холмы,
каменья, золото и кости.
Эй, земляки, зайдите в гости
к нам, подданные Колымы.
 
***
 
Напротив — графика горы
снег, сланца жилы.
Скажи, свидетель той поры,
чьих пленных здесь могилы?
Там, за распадком, за горбом
в краю блаженном, диком
чьим вспахана земля ребром,
чьим пропиталась криком?
Танцуй на пекле, ты, шальной,
хмельного зелья выпив.
Здесь просыпаются весной
как в Украине — липы,
листвою нежной гомонят
ломают ветви-руки,
и молча к небесам кричат,
впитав страданий звуки.
О злая графика горы,
земля, где кровь пролита,
ну не молчи, заговори,
поведай, где сокрыта
непокаянная вина
тех преступлений прежних!
Аж стоном стонет глубина
глухих провалов снежных.
 
***
 
Памяти Аллы Горской
Пылай, душа. Пылай, а не рыдай.
В белесой стуже солнце Украины.
Ты тень ищи червонную калины,
на черных водах тень ее узнай,
здесь горстка нас, недолгий наш приют
лишь для молитв, надежд и ожиданий.
Нам смерти час назначен слишком ранний,
ведь сок калины красной так же крут,
как кровь терпка, что бьется в наших жилах.
В седой метели плачей, в той юдоли,
упавшие в глубины гроздья боли
бессмертье над бедою возложило.
***
Накануне праздника,
когда люди кинулись по магазинам,
вынося оттуда шпроты, жареную рыбу,
окорока и водку с перцем,
какой-то чудак, обутый в модные туфли
(действительно, как-то неделю тому выбросили
в универмаге “Украина” — двадцать два
пятьдесят с нагрузкой — детские штанишки
восемнадцатого размера), облился черт знает чем-то
поджег себя.
О, он горел, как поросенок, паленный на примусе, —
налетел на людей, что культурно себе стояли
в очереди за лимонами,
поразбежались все, как один:
от него так несло паленым —
дыхнуть было невозможно.
На счастье откуда-то взялось несколько
милиционеров,
быстренько вкинули его в машину
помчались в сторону Лукьяновки.
А очереди мы так и дождались. А как же:
что это за праздничный стол без лимонов?
 
Поделиться:

Рекомендуем:
| Кононова Р.Г.: «Маме и бабушке разрешалось жить только на кухне» | фильм #389 МОЙ ГУЛАГ
| «Обессилевшего зэка ставили на пенек — замерзал насмерть»: как жили, трудились и умирали в лагерях Красноярского края. Печально известные филиалы ГУЛАГа
| Молдова: Операция «Юг»
«Вместе!»
О Карте террора и ГУЛАГа в Прикамье
Карта мемориалов жертвам политических репрессий в Прикамье
| «Нас, как собак, покидали в телегу…»
| «Это действительно трагедия страны»
| Главная страница, О проекте

blog comments powered by Disqus